Георгиевская ленточка

понедельник, 16 декабря 2013 г.

Поэтически и с болью...

Продолжаем публикации поэмы Анатолия Ивановича Страхова "Боец ОМОНа"

III

Звон в ушах не колокольный,
Беспрерывный, очень вольный.
Тошнота, разбито тело,
Затекло и онемело.
Не спеша и с опозданьем
Возвращается сознанье.
Слышно пенье петуха.

Тут он вспомнил пастуха,
Чабана на плоскогорье,
Рощу слева и …. О, горе! –
Не в плену ли я сейчас?
Заплыло лицо и глаз.
Где я есть и что со мной?
(Кто-то  стонет за спиной).
Руки связаны и ноги.
У кого просить подмоги?

 Темнота. И снова стон,
А в ушах, как прежде, звон,
Кислота во рту и слюни
Как от сыра «Сулугуни».
Снова приступ тошноты.
Слабый голос, - Слушай, ты!
Перестань рыгать, салага,
Есть с тобой хотя бы фляга?

Попытался повернуться,
Сесть, рукою дотянуться
До того, кто в темноте
Просит пить по простоте.
Но ни фляги, ни нагана,
Тело всё – сплошная рана
И, вдобавок, связан весь.
От верёвок боль и резь.

Поворочался немного
И затих, и вспомнил Бога.
Стал молиться про себя.

- Звать-то как?
- Меня?
- Тебя!, -
Голос снова вопрошает
И поближе подползает,
В темноте шурша соломой.
- На гражданке звали Сёмой.
- А тебя?
- Меня Роман.
И в кармане талисман
Аж с призыва сохраняю,
На него и уповаю!
От невесты принял в дар,
Отправляясь в Краснодар.

- А в какой же части? Часом
Не в ОМОНе ли с «лампасом»?
- В нём, - Роман ответил тихо, -
Вот теперь хлебаю лихо.
Два с полтиной года тут.
Дома уж давно не ждут.

Развязать тебя бы надо,
Но нельзя же, вот досада!
Укокошит «Тракторист»,
Кровожадный анархист.
Тракторист – его «кликуха».
Не одна на нём «мокруха»:
Любит резать он солдат.
Вот такое дело, брат!

Приказал тебя не трогать.
Развяжу – он вырвет ноготь
Или горло перережет …
Вдруг вверху раздался скрежет
Люк открылся, свет проник.
Тут Семён и вовсе сник.

В яме он сырой и грязной.
Стены в плесени заразной
На земле соломы пук
И замызганный сюртук.
Разглядел соседу Рому,
Что три года как из дому
Сверху голос с хрипотцой, -
Ну! Очухался, герой?
Развяжи его, Роман,
Он же с Дона! Атаман!

Люк упал. И свет пропал.
Ромка лямки распростал.
Сам стенает и ворчит,
Простудился, весь горит.
- Там у них сейчас «Намаз», -
Продолжает он рассказ, -
Я в плену у «Тракториста»,
Перенёс ударов триста
При попытке убежать.
Неудачно.  И распять
Пригрозил мне «Тракторист»,
Этот бешеный садист.
Раб я здесь: и в огороде,
И в саду, и в «наймах» вроде
От зари и до темна,
И от стойла до гумна.
Волкодав за мной следит
И натаскан, паразит!
За забором тоже доги,
Бультерьеры и бульдоги …

А недавно вновь опять
Попытался убежать.
И теперь мне, наконец,
Окончательный п…ц.
- Не осилил волкодава
И не долго шла «забава».
Пёс откормлен как баран,
Беспощаден как варан.
Вырвал жилы из бедра
Чудом выжил до утра.
Если что со мною, Сёма,
Будешь жив, расскажешь дома,
А пока возьми вот это:
Два малюсеньких портрета,
Мать с невестою в пакете,
Что запрятал в сигарете.
Там и адрес: город, дом
И написано «Мы ждём!».

Взял Семён сей оберег.
Наверху раздался смех.
Люк опять, скрипя, открылся
И по яме свет разлился.
- Поднимайся, атаман!
Лезь и ты за ним, Роман!

IV

Хриплый голос приглашает
И стремянку опускает.
Смех и хохот наверху, -
Как поспали на пуху?!
Благодарны ли за милость?!
Щас проверим вас на вшивость!
Где ты там, поганый мент?, -
Снова ломаный акцент.

Поднялись. Роман, однако,
Плох был очень и собака
Порвала его серьёзно
И рычала рядом грозно.
Кровь познала человечью
И кавказскому наречью
С детства верною была –
С языка слюна текла.

- Ну-с? Подпишешь мирный акт?
Пересмотришь свой контракт?
С нами будешь сыт и пьян!
Что молчишь? А? Атаман!
Три «абрека» в камуфляже
С бородами гуще сажи,
Хохоча, ломая русский,
С автоматами на спуске,
Насмехаясь вопрошают.
Про Семёна всё-всё знают.
Документы все изъяты,
И патроны, и гранаты,
Автомат и пистолет.
Лишь к «Аллаху» есть «билет».

- Видишь, дом, какой уютный?
Будешь гость здесь абсолютный!
Ну, а этот вот, Роман,
«Рэксу» будет на «Лагман».

Пёс услышал кличку мигом,
Шутку понял он с под мигом,
Но не шутка тут, друзья,
Тут чеченские князья.

Снова хохот и потеха.
Ромку дрожью бьёт от смеха:
Понял парень, что близка
Жизни «черная строка».

Не сержант он и не сотник,
На подворье – не работник,
Выжат он и изувечен.
Знаком смерти лоб отмечен.

- Ну чего стоим мы тут?
Вас вино и мясо ждут!
Рэкс, немного погоди,
У тебя всё впереди!

И, ребят толкая в спину,
Повели за двор к овину.
Подошли и стали рядом,
Повернулись к смерти взглядом.

- Подойди, - Семёна кличут.
Ромка ждёт и по обличью
Приготовился к уходу

К Богу русскому в угоду.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...